Российский алкогольный рынок долгое время был высокомаржинальным и прибыльным, а там, где рентабельность велика, ИТ не нужно. Информационные технологии нужны там, где надо бороться за каждую копейку себестоимости. Когда денег и так много, у владельцев и менеджеров нет времени и желания заниматься отладкой бизнес-процессов и защитой их в ИТ системах. Но инфраструктура и взаимосвязанная система приложений в ИТ стоят очень дорого, и не могут быть построены в один день, и даже за один год.

Ранее на алкогольном рынке только передовые генеральные или финансовые директора проводили какие-то серьезные внедрения информационных систем, обычно все ограничивались автоматизацией процесса подготовки налоговой отчетности. Но затем государство принялось активно регулировать алкогольный бизнес. Его прибыльность снизилась резко, гораздо быстрее, чем это произошло бы при естественной конкуренции. Кроме того к искуственному кризису добавился естественный -  повышение цены на спирт и рост доходов населения, что привело к резкому снижению потребления дешевых марок и росту потребления в среднем и премиальным сегментах, в которых надо не только уметь работать инструментами классического маркетинга, но и управлять качеством продукции. По сути, государство, само того не ожидая, запустило механизм естественного отбора, и на рынке начинается консолидация игроков и последняя битва за выживание.

Кто-то, как, например, РВВК, успел без вложений в инфраструктуру зафиксировать прибыль и выйти из рынка до начала кризиса. Кто-то, как Русский Стандарт, успел нанять экспатов, отстроить бизенс-процессы, внедрить информационные системы. Но большинство игроков оказалось неготово к этому ни морально, ни с точки зрения инфраструктуры. Ведь переход на новую стадию рынка, где маржа меньше, а конкуренция злее, требует от компаний и перехода в новое внутреннее состояние, на более эффективные бизнес-процессы. Эта стадия рынка требует другого персонала, который работает не на принципах мафиозной лояльности, а в режиме профессионального командного управления.  В высшей лиге, куда рванул рынок водки, не закидаешь конкурента шапками, необходимо выстраивать системы коммуникаций, процессы коллективного принятия решений, командной работы. Новые режимы работы требуют не только защиты эффективных бизнес-процессов в информационных системах, они требуют от персонала и менеджмента полного пересмотра принципов и методов работы, масштабного обучения. Правда, обычно в России принимают самые простые и прагматичные решения, поэтому никто не будет заниматься развитием и обучением, все скорее всего ограничится обычной сменой и персонала, и менеджмента.

Не случайно алкогольные компании активно принялись рекрутировать менеджеров, уже поработавших на конкурентных рынках, начали заниматься бизнес-процессами. Это требует инвестиций в персонал, в консалтинг и в инфраструктуру. Урок нынешней ситуации состоит в том, что всем этим надо было заниматься раньше, когда рынок был прибыльным, и эту прибыль можно было инвестировать на эти цели.

Выживут те, у кого лучше инфраструктура и качественнее управление. Если у компании есть стандартные описанные процессы, зашитые в информационную систему, если компания уже научилась эффективно видеть прибыль и себестоимость и управлять ими, она может очень быстро начать себя тиражировать по другим сегментам рынка и по территориям. И у нее больше шансов на стадии консолидации победить кокнурентов - либо поглотить их, либо просто выкинуть с полок и оставить умирать без прибыли.

Алкогольный рынок сейчас - в позе старта. Выстрел дан, готов ты или не готов - надо бежать. Раньше места на дорожках хватало всем, и торопиться было не надо, теперь начинается жестокая гонка на выживание. К финишу придут не все. Если все пойдет такими же темпами, уже через пару лет рынок будет контролироваться десятком-другим компаний, а не сотнями, как сейчас. И не государство будет определять правило игры, а консолидированное лобби алкогольных монстров будет определять политику государства, что уже произошло на пивном рынке.  Алкогольный рынок тряхнуло, банкирам, рекламистам, туроператорам можно готовиться к тому же - на мой взгляд на этих рынках госрегулирование также может в любой момент внезапно запустить процессы консолидации. 

 По поводу Мюнхенского выступления ВВП

Видел в новостях сообщение, которое заставило задуматься.

"По словам Павла Залевского, главы польского парламентского комитета по международным отношениям, речь Путина демонстрирует "образ мышления минувшей эпохи". "Из речи Путина явствовало, что Россия чувствует, как вокруг нее смыкается кольцо – из демократических правовых государств". Министр иностранных дел Чехии Карел Шварценберг накануне отклонил критику Путина со словами, что "времена Советского Союза" давно прошли."

Сразу возникает вопрос: Что же такое изменилось в новой эпохе, что это за изменения и какое "правильное" мышление они предполагают?
 
Поверхностный ответ на это очевиден. Социализм умер, капитализм победно шествует по миру, демократия является единственным легитимным способом управления в государстве, государство превращается в ресурс для приземления интересов ТНК итд итп., все государства вместе сотрудничают по поводу решения глобальных проблем и по пустякам ссорятся на кухне международных конференций.

Но в основании всех этих рассуждений есть допущение, о котором в явном виде говорят сейчас только ученые. Оно состоит в том, что демократическое государство является мирным само по себе, выстраивает экономически выгодные взаимоотношения, воюет только торговыми пошлинами, все из себя розовое и пушистое и всегда в борьбе за мир. Между тем это допущение, на мой скромный взгляд, неверно.

И даже не только на мой скромный взгляд. Тот же певец демократии, Френсис Фукуяма, в своей книге "Конец Истории" делает оговорку о том, что в историческом смысле время существования демократии ничтожно мало, и нет никаких исторических доказательств того, что демократическое государство является автоматически мирным и проводит мирную политику.


Нам все отечественные и мировые СМИ вбили в голову, что демократия является всегда мирной и конструктивной. Демократическая страна - значит мирная. Демократия и мир - близнецы-братья. Стал демократической страной - автоматически перешел на хорошую сторону баррикад, там вместе с тобой все демократические страны, и вы все вместе боретесь за мир во всем мире против плохих парней.

Что ж, можно поздравить профессора Фукуяму, его оговорка оказалась "по Фрейду". В настоящий момент времени вся земная цивилизация наблюдает совершенно кошмарный прецендент. Ведущая демократическая держава является не мирной. Она нарушает международные договоренности, применяет силу в обход международных органов, пытается силой решить свои ресурсные проблемы, маскируя это под видом экспорта демократии и свободы. Поэтому как минимум было бы нелепо говорить о том, что Россия напрасно опасается приближения демократических стран, объединенных в НАТО, к своим границам. Уже сейчас понятно, что демократические страны - по крайней мере ведущие - могут быть отнюдь не менее агрессивными, чем Саддам с Пол-Потом вместе взятые. В мозгу откуда ни возьмись начинает появляться сочетание слов, которое раньше могло присниться только в страшном сне - "агрессивная демократическая страна". И как только произносишь эти слова, сразу же возникает ассоциация из трех букв. США.

Опасность же агрессивная демократическая страна представляет гораздо большую, чем агрессивная авторитарная. Это может опять оказаться тезисом, непривычным для изнасилованного современными СМИ сознания. Но тем не менее это факт, который трудно отрицать. Демократическое государство - это гораздо более сложная система, состоящая из законодательной и исполнительной власти, СМИ, различных институтов по исследованию различных проблем, законов, протоколов, институтов власти итд. В этой ситуации агрессией обладает не один человек - авторитарный правитель - а вся система. И в этой системе не с кем договариваться о войне и мире. С авторитарным правителем договориться можно, а с демократической системой - практически нереально. Чем более концентрировна власть, тем легче вести с ней переговоры. Правда, такая власть по всем канонам науки управления является нестабильной и несовершенной за счет отсутствия обратной связи. И в этой связи она представляет собой автоматически меньшую угрозу, так как она не может эффективно развивать экономику, а современная война - это функция от экономики, больно дорогое это удовольствие. Однако споры по поводу экономики хочется оставить за рамками этой статьи. С точки зрения войны и мира агрессивная демократия - это самый страшный сон нашего мира, так как человечество еще не обладает навыками в обуздании подобного монстра.

Более того, поскольку в сознании многих людей планеты демократическое государство не может быть агрессивным, агрессивное демократическое государство получает возможность достижения своих захватнических и недемократических целей "с черного хода", под прикрытием словесной демократической риторики.

Поэтому для России совершенно естественно опасаться постановки у ее границ систем ПРО и расширения блока НАТО. Любому здравомыслящему человеку понятно, что она опасается не "продвижения демократии к ее границам", а продвижения к ее границам зоны влияния военного блока, финансируемого агрессором. То, что этот агрессор имеет демократическую политическую систему, не улучшает, а ухудшает положение. На неосознанном уровне это ощущает население многих демократических стран - в интернете можно найти много ссылок на то, что тезисы речи ВВП так или иначе поддерживает 60% населения Германии.

В данной ситуации естественно будет отбросить всю риторику по поводу демократичности блока НАТО, и предпринимать экстренные меры для ликвидации или хотя бы снижения угрозы безопасности нашего государства. Более того, учитывая текущее неравенство в обычных и ядерных вооружениях, имеет смысл проблемы национальной обороны делать "приоритетным национальным проектом номер ноль". И делать это необходимо сейчас, не дожидаясь, пока США получат возможность ликвидировать РВСН России одним ударом, не опасаясь ответа.  

Реальным при текущей экономической и военной ситуации в России является как раз "ассиметричный ответ". Однако в качестве  него меры, предпринимаемые правительством России, являются детским лепетом. Благо это решение уже достаточно раскритиковано в отечественной патриотической прессе, чтобы серьезно к нему возвращаться.

На мой взгляд, ассметричным ответом может являться практика возвращения на боевое дежурство сил последнего удара - ударной ракетной группировки, размещенной на севере и юге России, полетное задание которых нацелено на Северный и Южный полюса Земли.  Подобная рассредоточенная группировка имеет действительное преимущество - она дешевле, чем расстановка легко сбиваемых ракет СРД, не направлена на конкретного агрессора и в случае приведения в действие дестабилизирует мировую экономику таким образом, что выйгрыш в войне и захват нефтяных месторождений России теряет всякий смысл.

Также ассиметричным ответом могут являться активные инвестиции в нетрадиционные типы вооружений - геофизического, метеорологического, психотронного, космического, да хоть магического, если на то пошло. Достижения в этих областях в российской науке есть, и все, что необходимо сделать - это избавиться от косности мышления, перестать готовиться к прошедшей войне. И делать это необходимо вчера, иначе завтра Россия может пополнить список стран, съеденных мутантами мировой демократии.

Плисс Михаил

 

1. Работая в должности CIO, тебе приходилось иметь дело с внешними консультантами. Для чего нужен ИТ-консалтинг российским компаниям?

 

На мой скромный взгляд, консалтинг нужен для того, чтобы выполнить работу, которую ты не можешь или не хочешь выполнить сам. Иногда у тебя для этой работы не хватает ресурсов, и нет смысла их привлекать, так как работа разовая, иногда – компетентности, иногда работу просто не нужно делать внутри компании по политическим, экономическим или стратегическим мотивам.

 

Родоночальником консалтинга в мире, наверное, являлись шаманы, которые советовали вождям первобытных племен, что делать. В России же я считаю первым успешным опытом применения консалтинга реформы Петра Первого. Он заимствовал из-за рубежа знания, технологии и ноу-хау, которые сильно продвинули вперед российскую экономику, перевели ее на другой уровень развития. Собственно, этого и ждут от консультантов во всем мире и во всех странах – помогите советом сделать жизнь лучше, повысьте мне эффективность бизнеса, расскажите и покажите, как лучше продавать и производить, как стать первым.

 

К сожалению, в консалтинге, как и в любой другой сфере человеческого бытия, есть люди и организации, которые паразитируют на этом желании и используют его только для достижения личных целей, причем не всегда только экономических. Недавно вышла в печать книга «Исповедь экономического убийцы». Интереснейшая книга! Она написана как покаяние бывшего сотрудника отдела экономических диверсий американских спецслужб. В ней рассказывается об экономических диверсиях, с помощью которых США дестабилизировало и подчинило ряд экономик развивающихся стран Азии и Латинской Америки. Основным инструментом являлись команды консультантов, которые с помощью завышенных прогнозов развития экономики страны и выдачи кредитов Мирового Банка, которые в реальности невозможно было ни освоить, ни погасить, добивались дефолта страны и скупки за долги основных природных и энергетических активов. Ряд схем, которые там приведены, сильно напоминают события, которые происходили в России в начале 90х.

 

Но это – более высокий уровень. Если же говорить о том, зачем консалтинг нужен здесь, в России, и сейчас, то ответ, я думаю, всем понятен. Необходимо сделать Российскую экономику более конкурентоспособной. Необходимо слезть с сырьевой иглы. Необходимо, чтобы страна славилась в мире не нефтью, оружием, водкой и мафией, а высокими технологиями. Необходимо,  чтобы не мы кормили США и Европу дешевыми и умными головами, а зарубежные умники ждали любой возможности приехать на работу в Россию, чтобы Россия стала Меккой новой экономики и новых технлогий.

 

Наша страна пошла по рыночной дороге всего 15 лет назад. В этом – наше основное преимущество. В менеджменте такая ситуация называется «эффектом позднего старта». У нас, в России, нет багажа старых систем и взаимоотношений, наше оборудование просится на свалку, мы можем покупать новое. Наши общественные и корпоративные отношения рождаются с нуля – у нас нет истории. За счет отсутствия балласта Россия, как страна, может резко и быстро вырваться вперед. Для этого необходимо заимствовать мировой технологический, организационный и информационный опыт – мы можем его внедрить быстрее, чем это происходит на западе.

 

Для этого и нужен консалтинг. Несмотря на рост числа квалифицированных менеджеров с бизнес-образованием, бизнес знания у нас «не в крови», а новые технологии – как промышленные, так и организационные – непонятны, так как страна в бизнес-смысле все еще изолирована от внешнего мира из-за языкового барьера и ментальных моделей.  Как много нужно сейчас бизнесу, чтобы стать современным и эффективным! Информационные технологии, технологии мотивации и управления персоналом, технологии бережливого производства, технологии государственного управления – всего не перечесть!

 

Во времена Советского Союза на эти задачи работали наши институты и  наша разведка. Все, что было передового на западе, рыцари плаща и кинжала тащили через границу, и через несколько месяцев все технологии начинали организованно внедряться в производство и преподаваться партийным активам в Домах Политпросвещения. Мой отец, коммунист с большим партийным стажем, был обязан раз в два месяца быть на курсах переподготовки партийного актива в Доме Политпросвещения. Его конспекты сильно напоминают те книги, которые я читал, обучаясь на MBA в Открытой Школе Бизнеса Великобритании.

 

Сейчас наша разведка нашему бизнесу не помогает, хотя у российских компаний нет ресурсов, достаточных для успешного ведения промышленного шпионажа, и было бы дешевле знания, полученные разведкой на государственном уровне, превращать в бизнес-инкубаторах в работающий инновационный бизнес, как делают Корея, Япония и Китай. У руководителей российских компаний есть только два варианта улучшить бизнес – пытаться придумать что-то свое, доморощенное, и купить новые технология и знания на внешнем рынке за деньги, то есть обратиться к консультантам за этими знаниями и технологиями.

 

Как правило, российские CIO не очень хорошо отзываются о работе консультантов. А некоторые даже являются ярыми противниками их привлечения на проекты. В чем тут дело? Чем консалтинг на западе отличается от консалтинга по-русски?

 

Для ответа на этот вопрос необходимо понять, как консалтинг работает на Западе, и как – в России.

 

На Западе человек работает долгое время финансовым или генеральным директором. Затем в зрелом возрасте с накопленным багажом знаний он становится консультантом. Он работает себе в удовольствие, передавая растущим компаниям свой опыт. Причем у него есть этот опыт. Он – успешный человек, который сам добился в жизни многого.

 

Что же происходит у нас?

 

Консалтинговые компании – и западные в первую очередь - набирают студентов за 1000 долларов, одевают их в костюмы и выпускают в поле. Они не имет ни жизненного опыта, ни знаний, и  работают там за копейки несколько лет чтобы написать в резюме требуемый опыт работы и громкое имя консалтинговой компании, и устроиться финансовым директором в любую другую компанию. В отрасли, в которой ключевым фактором является квалифицированный персонал и сохранение и преумножение знаний, один из самых высоких показателей текучки кадров! Консалтинговые компании работают как кадровые пылесосы. Очень часто людей, которые там работают, вообще нельзя допускать до живого бизнеса в силу не только отсутствия личной успешной бизнес-практики, а даже по критериям коммуникабельности и уровня интеллекта.

 

Консалтинговые компании научились говорить правильные слова, но не научились делать то, для чего они нужны - помогать зарабатывать прибыль.

 

Проблему необходимо рассматривать с двух сторон. С одной стороны, бизнес не знает, как спрашивать с консультантов знания, с другой – консультанты либо не могут или не хотят их отдать, либо отдают знания таким образом, что бизнес не становится лучше, конкурентоспособнее, эффективнее.

 

Консалтинговые компании в России делятся на филиалы западных и на чисто российские. Западные консалтинговые компании владеют консалтинговыми инструментами для изменения бизнеса, однако очень часто не адаптируют их к российской специфике. Таким образом, западный консалтинговый проект для русской компании часто выглядит как дорогой огромный бифштекс, который невозможно ни прожевать, ни разрезать, ни укусить. Кроме того, их целью не является улучшение бизнеса в России, и их за это трудно винить. Иногда они умышленно проводят проекты с низким уровнем качества, пользуясь низкой квалификацией российских заказчиков. Что неудивительно при подобной кадровой политике. Да и почему бы не заработать на простофилях!

 

Российские же консультанты, беря пример с западных коллег, увлекаются маркетинговой и продажной стороной бизнеса, однако – естественно – за их плечами нет никакого практического опыта, они ничего не могут дать бизнесу. В лучшем случае они могут дать решение небольших конкретных проблем на уровне технологий, но не могут кардинально улучшить бизнес, обеспечить его переход на новый уровень. Среди наших консультантов нет Петров Первых. Наши консультанты , правда, научились в процессе продажи услуги выставлять вперед более или менее квалифицированный штат, но когда доходит дело до выполнения проекта, саму услугу также часто оказывает неквалифицированное стадо студентов в костюмах. Как результат, за действия, которые оплачиваются по ставкам от 50 до 500 долларов в час за сотрудника, бизнес не получает эффекта.

 

Мне могут возразить, что есть разные виды консалтинга – тренинги, обучения, консалтинг по внедрению информационных систем итд. Я не согласен с таким подходом. Есть только один вид консалтинга – бизнес-консалтинг. В результате действия консультантов, в какой бы плоскости или сфере они не лежали, бизнес должен получить прибыль. И именно этого и не происходит.

 

3. Почему, на твой взгляд, это происходит?

 

Причин, как обычно, сразу несколько, часть из них относится к тому, как в нашем государстве устроен бизнес, часть проблем – естественно – лежит на стороне заказчиков проекта. Но большая часть причин – это конечно сами консультанты. Начнем по порядку.

 

Главная причина – это молодость отечественного рынка. Его пионеры – умные, энергичные и вменяемые люди, которые поднялись до высоких постов в российских и западных компаниях. Они привыкли брать на себя ответственность за результаты своей работы. Но таких людей мало, и они востребованы по эту сторону баррикад. Соответственно, мало у кого из них есть время и желание для консалтинговой работы. Российская экономика растет, и их телефоны разрываются от предложений хедхантеров. Да и идти в современный российский консалтинг, который дискредитировал себя в глазах бизнес-сообщества своими горе-проектами – это портить свою репутацию. Кадровый голод. Как следствие – низкая квалификация отечественного консалтинга. Эту бы проблему решить, как Петр Первый – приглашая с запада тех, кто имеет подобный опыт. Для этого надо иметь людей, которые хотя бы умеют говорить по-английски, по-немецки, по-французски или по-японски, причем не просто говорить, а могут понять, что им рассказывают успешные западные коллеги. Да где ж их взять таких консултьтантов – они либо идут в западные компании, либо уезжают за рубеж работать.

 

Молодость рынка также является причиной того, что в стране еще не сложилась практика и культура применения консалтинга в бизнесе. Часто менеджеры боятся консалтинга, задавая себе вопрос – а зачем же тогда мы работаем в данной компании? Также следствием данной причины является то, что очень часто с консалтинга спрашивают невыразимый в бизнес-показателях результат.

 

Отсутствие практики и культуры консалтинга приводит и к тому, что консалтинг часто используется не по назначению. Как я говорил ранее, целью консалтинга должно быть улучшение показателей бизнеса, бизнес-результат. В России же распостраняется два вида черного консалтинга

- снятие с себя ответственности за бизнес-решения (это не я посоветовал выйти на новый рынок, на котором мы не получили прибыли, это консультанты)

- легальная схема отката.

 

Откаты на консалтинге, на мой взгляд, сейчас стали проблемой номер один. Данная схема является одним из основных источников теневой экономики страны. Причина этого – отстутствие законодательного поля, регулирующего деятельность консультантов, и низкая квалификации налоговых органов. В ИТ отрасли ситуация вообще вопиющая – до 40% оборота некоторых крупных российских ИТ компаний приходится на откаты.

 

Среди прочих причин хочется назвать остутствие стандартов на консалтинговые проекты и отсутствие законодательного поля и судебной практики по данному вопросу, а также отсутствие специализированного обучения консультантов в высшей школе.

 

 

4. К чему приводит консалтинг по-русски?

 

Самое главное то, что не достигаются ни цели бизнеса в частности, ни цели страны вообще. Продекларированной целью государства в отношении бизнеса, особенно крупного, является повышение его конкурентоспособности, усиление социальной ответственности, модернизация и применение передовых технологий.

Про социальную ответственность все понятно – чем больше прибыль бизнеса, тем больше можно требовать с него участия в социальных программах.

Российская экономика сейчас представлена старыми активами и представляет собой кучу недоразвалившихся предприятий, перевязанную красивыми маркетинговыми ленточками для выхода на IPO.

Сами по себе предприятия и люди не меняются. Для их изменения необходимо приложить деньги, труд и внешние знания. Действует простая формула

 

Старое предприятие + инвестиции + консалтинг + оборотный капиталл = Новое успешное модернизированное предприятие, получающее больше прибыли.

 

Консалтинг здесь является одним из ключевых элементов – без него все остальное работает неэффективно или разворовывается. Для этого консалтинг должен быть нормальным, а именно

- должен быть ориентирован на результат

- должен быть эффективен (стоимость затрат на консалтинг должна быть меньше достигнутого результата)

 

Наш консалтинг ненормальный.  Он неэффективен и не ориентирован на результат. В результате этого

- консалтинг дискредитируется,

- российские компании не получают ни международного ни вообще позитивного опыта

- консалтинговые проекты проваливаются

- российские компании, привлекающие консалтинг, остаются неконкурентноспособными на мировом рынке, и не получают бизнес-результата на отечественном

- консалтинг остается одним из основных источников коррупции и откатных схем, формирующих теневую экономику страны

 

5. Как ты считаешь, что нужно делать, чтобы выправить ситуацию?

 

Сначала надо понять, что в неконкурентоспособности российских предприятий в большой степени виноват неквалифицированный консалтинговый рынок, и что оздоровление консалтинговой сферы необходимо стране так же, как оздоровление банковской. И какая-то одна мера скорее всего будет неэффективной – сложные ситуации требуют умных подходов.

 

Среди тех мер, которые приходят мне на ум, можно назвать следующие.

 

Во-первых, необходима пропаганда оплаты по достигнутому результату консалтингового проекта. Если мы говорим о бизнесе, о работающей на рынке компании, то все, что в ней делается, должно быть подчинено одной из трех целей

- повышение прибыли

- снижению издержек

- снижению рисков, выраженных в финансовых терминах

Соответственно платить консультантам необходимо не за абстрактные работы, а за достигнутый бизнес-результат.

 

Во-вторых, необходимо установить – законодательно или на уровне внутренних процедур компании - контроль опыта консультантов. Нельзя допускать до живого работающего бизнеса неумелых неопытных сотрудников, от этого не будет ничего хорошего. Особенно актуально это на современном консалтинговом рынке, который характеризуется дикими скАчками персонала из компании в компанию. Консалтинговые компании часто  хотят завоевать доверие клиента длинным списком успешных проектов. Однако также часто на поверку оказывается, что люди, которые их делали, давно не работают в этой компании, или роль их в данных проектах была ролью статиста.

 

В-третьих, необходимо установить жесткий контроль расхода денег, получаемых за консалтинговые проекты, и перекрыть существующую систему откатов.

 

В-четвертых, необходимо каким-то образом создать систему, при которой менеджер, ответственный за заказ консалтинга, нес бы ответственность за результат проекта и после ухода из компании.

 

Возможно, что дополнительный эффект могут дать такие меры, как повышение  квалификации консультантов и цены входа на консалтинговый рынок через лицензирование, улучшение обучения  правильному применению консалтинга в бизнесе через льготы бизнес-школам и институтам, а также льготы консалтинговым компаниям, привлекающим успешных менеджеров с мирового рынка.

 

Также хочется сказать, что ум – хорошо, а два – лучше, и в результате широкой дискуссии по данному вопросу наверняка найдутся еще более успешные и эффективные решения.

 

 

6. Нужна ли CIO информационная открытость? Готов ли ты становиться источником референсных ИТ-проектов? Какую пользу дает информационная открытость в сфере ИТ компании и самому CIO? Часто ли у топ-менеджмента/акционеров компании возникает по этому поводу противоположное мнение?

 

 

Информационная открытость – конечно нужна. С сожалением приходится констатировать, что ее сейчас нет. И причины этого – опять рыночные. Современные средства массовой информации получают деньги не с клиентов, которыми являются потребители информации, а с рекламодателей, которые заинтересованы в представлении только белой и чистой стороны своей деятельности. Это приводит к тому, что реальные проблемы и сложности в любых, в том числе и консалтинговых проектах, скрываются или искажаются в нужном для рекламодателя смысле. Поэтому из прессы, телевидения и интернета невозможно заимствовать знания о реальной квалификации компании, проблемах на проектах, создается впечатление, что все компании успешные, и проблем ни у кого нет.

 

Но это не так. Являясь членом Москвоского Независимого Клуба ИТ Директоров, я часто участвую в кулуарных беседах, из которых следует обратное – нет почти ни одной реально успешной консалтинговой компании, каждый проект – это боевая операция с непредсказуемым исходом. Ангажированность нашей прессы играет плохую службу и бизнесу, и отрасли – на самом деле король-то голый.

 

Понимая это, я проповедую информационную открытость, и не только готов, но и много раз становился источником референсных проектов. Мне приятно рассказывать о тех консультантах, которые помогают бизнесу, также как приятно делиться опытом о тех, кто является неквалифицированным и недобросовестным, чтобы мои коллеги не повторяли моих ошибок. Также я с большой благодарностью воспринимаю их опыт работы с разными компаниями. В этом и состоит огромная польза, как для меня, так и для бизнеса, в котором я работаю. Опять-таки к сожалению данный обмен информации идет у нас внутри клуба, пресса и медиа пока не готовы к юридическим и финансовым рискам, связанным с публикациями о реальном положении дел.

 

Что же касается акционеров и менеджеров, то среди них есть разные точки зрения. Превалирующая старая точка зрения состоит в том, что публикацию любой информации о том, что у тебя что-то получилось или не получилось, о том, что кто-то хорошо или плохо сделал тот или иной проект, является источником информации для конкурентов. Однако эта точка зрения меняется.

 

 

 

 

 

Амбициозным планам России в области ИТ не суждено сбыться… из-за российского образования.

 

 

Много довелось пережить людям, которые живут в России. Мы лишились очень много, в какой-то момент разрушилось все – производство, армия, стабильность, надежды на будущее. Но всегда оставалась вера в то, что потеряно еще не все. В конце концов, мы выправимся, ведь у нас так много умных людей, у нас самая читающая в мире страна, у нас лучшее в мире образование!

 

Прошло время, стало понятно, что умные люди применяют свой ум только на благо себя любимого чтобы получить рай в этой жизни, что наши люди читают не Достоевского, а комиксы и Маринину, но вера в образование была непоколебима. Да, есть проблемы, да, в институтах и университетах преподают старики, да, там остаются работать романтики, да, там низкие зарплаты, но образование остается на высоте благодаря их романтизму и беззаветной преданности науке!

 

Я сам, закончив обучение в отечественном ВУЗе, питал эти иллюзии долгое время, пока не стал ИТ Директором. Прозрение было болезненным.

 

Пока я был рядовым ИТ специалистом, я как-то легко относился к тому, что знания, которые я получил в ВУЗе, не были востребованы в повседневной работе. Сначала я грешил на специальность, с которой я связял свою судьбу. Ведь еще со времен Сталина кибернетика была «продажной девкой империализма», благодаря чему Россия отстала от Запада и в вычислительной теории, и в практике построения ЭВМ и програмных продуктов, как минимум на двадцать лет. То, чему учили в ВУЗе, было либо примитивным, либо настолько оторванным от практических задач, которые надо было решать ИТ специалисту, что задумываться о том, что меня учили не тем вещам, за которые мне платят деньги, не было времени.

 

Однако работа в западной компании продемонстрировала мне, что дело не в специальности. Люди других специальностей приходили в отделы компании – продаж, логистики, маркетинга, производства, закупок – после институтов, не имея ни малейшего навыка в том, что им необходимо было делать.

 

Некоторые из них, самые умные, приходили, начитавшись множества книг по специальности, по которой они хотели работать. Все-таки отечественные ВУЗы учили людей учиться, получать и обрабатывать знания. И тут их ждало очередное разочарование.

 

Дело в том, что знания, как таковые, в бизнесе не нужны. В бизнесе платят деньги за навыки и компетентности. Навыки – это не только знания, но и способность их применения в зависимости от обстоятельств. Неважно, сколько ты знаешь, какие у тебя дипломы, важно, можешь ли ты с помощью своих знаний или без них добиться в бизнесе результата, оптимизировать производство, сократить затраты, повысить продажи, сделать отчетность более удобной для принятия решений. Теория не работает без практики, однако практика на живом бизнесе – это все равно, что обучение хирурга на живом пациенте. Вы хотите стать подопытным больным для студента-хирурга? Ошибки в бизнесе обходятся не менее дорого. Навыки, а не только знания, должны быть получены студентом в институте. До прихода на работу. На работе же группы навыков должны превратиться в профессиональную компетентность – умение адекватного применения различных навыков в зависимости от обстоятельств. У выпускников вузов нет ни компетентности, ни навыков, да и с первым уровнем – со знаниями – большая проблема.

 

Попутно выяснялась еще одна странная закономерность. В бизнесе – почти во всех компаниях – люди делают карьеру очень неравномерно. В любом коллективе одни пользуются бОльшим уважением окружающих, другие – фон, дружелюбный, помогающий, но фон. Антураж. Статисты. После работы в бизнес-коллективах быстро становится понятно, какие люди пользуются этим уважением. Для этого человек должен быть личностью. Необязательно лидером, необязательно менеджером, но личностью. Это понятие трудно описать. И еще труднее описать, есть ли какие-нибудь методики, для того, чтобы ею стать. Наверное, нет. Зато сразу бросается в глаза, что большинство людей, которые закончили ВУЗ, такими личностями не являются, а вот люди, которые закончили другую школу – школу Вооруженных Сил – в большей своей массе как раз являются личностью. И даже без образования у них в основном быстро все налаживается в смысле карьеры. И чем тяжелее и суровее была их служба, тем лучшими личностными характеристиками обладает человек, тем быстрее и ярче его признание. Это не является правилом, но для очень большой части молодежи контраст между теми, кто служил, и теми, кто учился, совершенно разителен. И не в пользу выпускников.

 

Став менеджером, а затем и ИТ Директором, я сразу столкнулся с рядовой задачей начальника – необходимостью найма и увольнения людей. Найм – это постоянная работа руководителя. К тому времени, как я стал начальником, я успел получить образование в западной бизнес-школе. В отличие от нашего ВУЗа там действует жесткое правило: 40% теории, 60% практики. Поэтому к моменту своего воцарения я уже обладал и знаниями, как спроектировать потребность в трудовых ресурсах, как составить заявку на сотрудника, как оценить адекватность его знаний и амбиций, и навыками, как провести с ним собеседование и каким образом и по каким критериям отобрать из кандидатов того, кто будет достоин занять вакансию.

 

То, что даже при помощи опытного отдела персонала найм сотрудника на рядовые позиции в ИТ с адекватной рыночной зараплатой занимает до 7 месяцев, меня слегка опечалило. То, что большинство личностно полноценных студентов не может сразу приступить к работе, несмотря на пять (!) лет обучения в институте – огорчило. Про то, как работает современное ИТ, они не знают НИЧЕГО. Но по-настоящему я был шокирован, когда просчитал все затраты денег, времени и сил, которые необходимы для того, чтобы пришедший в компанию молодой специалист стал работником. Просто нормальным работником.

 

Начнем с того, что человек после ВУЗа не знает ничего. Нет, он конечно знает, чем Кант отличается от Гегеля, и знает, как брать интегралы по параметру. Он даже когда-то знал охрану труда. Правда, забыл через день после сдачи. Он знает принципы программирования на языках, на которых уже никто ничего не программирует, в средах, которые вообще не используются в бизнесе. Он не знает, ни как обслуживать пользователей, ни как настраивать маршрутизатор, ни как программировать в современных ERP системах – SAP, Oracle, Axapta итд, а самое главное, он не знает – когда надо программировать, а когда не надо. Он не знает, как устроены современные сервера, и как нужно резервировать данные. Он имеет отдаленное представление о словах «информационная безопасность» и никогда не слышал слова ITIL, COBIT, ISO 17799, по которым работает ИТ во всем мире. Он отдал 5 лет своей жизни, получив бесполезный диплом.

 

Бесполезный не только потому, что его знания не нужны. Эти знания необходимо еще применить в бизнесе. Для этого необходимы коммуникационные навыки, умение аргументированно разговаривать и слушать собеседника, умение контролировать свои эмоции, умение управлять конфликтами и ресурсами, умение управлять своим временем и приоритетами задач, умение корректно и вежливо доносить свою точку зрения коллегам, начальникам и различным заинтересованным группам сотрудников и партнерам. Студенческая среда состоит из групп по интересам, в этих группах легко и весело жить и учиться, но они не ориентированы на результат. Попадая в среду, где результат зависит от слаженной командной работы, где неизбежны личностные конфликты, студент, если он не состоялся, как личность, испытывает сильный стресс, и часто реагирует неадекватно ситуации. Кроме того, свое небольшое количество знаний выпускник может донести до окружающих только через пень колоду и на молодежном жаргоне. На практике получается, что человек, не состоявшийся в социальной сфере, не может состояться ни в профессиональной, ни в управленческой.

 

Теперь о деньгах. Для того, чтобы молодой специалист просто смог работать в профессиональном смысле, компании необходимо инвестировать в его обучение по специальности в среднем до 10 000 долл США и как минимум месяц времени. После этого, он уже обладает некоторыми знаниями. Но навыками, которые необходимы для работы, он будет обладать года через два работы в компании. Что такое два года работы в компании? Предположим, что сотрудник получает 1000 долларов США. Сколько он стоит компании в год? Думаете 12 000 долларов? Ошибаетесь. Совокупные затраты на этого сотрудника составляли у меня в компании 45 000 долл в год. Это зарплата, налоги, компьютер, аренда офиса, электроэнергия итд., отнесенные на одного сотрудника. 100 000 долларов и два года стоит компании сделать сотрудника из человека, который проучился 5 лет в отечественном институте! 

 

Не все проходят эту новую школу. Но те, кто проходят, становятся работниками. Состоявшимися членами компании. Наконец-то от этих ребят начинается отдача, они начинают работать «на полную катушку». По логике вещей, они должны поработать в компании хотя бы еще столько же – два года – чтобы вернуть в компанию все деньги, которые она на них потратила, вернуть своим трудом, обеспечить отдачу инвестиций в их образование. И тут-то их и перекупают другие компании. И нет законодательного механизма для того, чтобы удержать этих людей, или заставить их выплатить назад то, что в них инвестировали.

 

Но бизнес уже научился жить с этим. Хэджировать эти риски, отрабатывать схемы мотивации. По крайней мере, пытатется это сделать. Бизнес должен расти и развиваться, сотрудников нужно все больше и больше. Подобная ситуация с образованием искусственно ограничивает рост бизнеса, замедляет его, становится гирей на его ногах, которая тянет его ко дну.

 

Резюмируя, можно сказать, что

 

Студент, который заканчивает институт, не способен к самостоятельной работе в бизнес-структурах, так как

- не имеет навыков бизнес-коммуникации

- не является сформировавшейся личностью

- не обладает знаниями для работы в современном бизнесе

- из-зи отсутствия базовых профессиональных и коммуникационных навыков и личностных качеств не может претендовать на руководящие должности достаточно длительное время

 

Бизнесу приходится

- обучать выпускника ВУЗа, рискуя потерять деньги зря, так как нет механизма возвращения инвестированных в сотрудника денег и их аммортизации

- инвестировать время и деньги в профессиональную и личностную состоятельность сотрудника

 

Причины этого

- студенты получают общее, научно-ориентированное, абстрактное образование, напрямую неприменимое почти ни в одной отрасли бизнеса

- выпускники ВУЗов не умеют управлять временем, не имеют навыка проектной деятельности и работы в команде

- мягкая студенческая среда не приводит к формированию цельной личности, не заставляет ценить свое и чужое время, не заставляет добиваться результата за заданное время при ограниченных ресурсах

 

Когда данная картина полностью предстала передо мной, я начал тихо ненавидеть наше образование. И дело не только в том, что оно бесполезно для бизнеса. Ненавидеть профессиональных бизнесменов в последнее время стало «хорошим тоном», и как-то не слышно ни с экранов телевизоров, ни со страниц газет никаких мыслей о том, что это именно они делают и развивают современную экономику, а не нефть и не станки сами по себе. В данном случае бизнес за свои деньги исправляет ошибки системы образования, которая дает это образование таким образом, чтобы человек как можно более долгое время не мог получать приличной зарплаты.

 

Бизнес учится самостоятельно обучать под свои потребности тех, кто неосмотрительно доверил свою молодость нашим ВУЗам. Единственное, чему невозможно научиться, как без сострадания смотреть на вчерашних выпускников, до которых через месяц работы доходит, что они 5 лет проучились зря.

 

Институт – это завод. Его продукт на внешний рынок – это студенты (молодой человек сопределенными свойствами). Продукт наших ВУЗов очень низкого качества. Этот продукт не котируется ни на внешнем рынке, ни на внутреннем.

 

Студентам образование нужно для самореализации и для построения своего будущего и карьеры. Уже во время обучения студенты должны получать возможность продуктивно использовать свои знания и получать достойные деньги. В идеале, студент, закончивший высшее образование – это либо состоявшийся ученый, либо готовый к самостоятельной деятельности менеджер, либо квалифицированный инженер. На деле выпускник ВУЗа – это дешевый низкооплачиваемый раб, полный ненужных знаний, которые не дают ему возможности зарабатывать деньги в России, а также человек, который может работать только на низкооплачиваемых должностях за рубежом, и то только после того, как он реинвестирует огромную часть своей зарплаты в свое до-образование на Западе.

 

Может быть поэтому почти все дети наших российских чиновников практически поголовно едут получать высшее образование в Англию и в Америку? Современные российские чиновники – очень прагматичные люди, они не хотят тратить деньги и время на образование своих детей дважды.

 

У большей части молодежи родители – не чиновники не бизнесмены. Молодежь идет в ВУЗы для того, чтобы получить себе путевку в будущее. Их жестоко обманывают. Они получают фальшивую путевку. Они отдают пять лет своей жизни на получение знаний, которые не нужны, и становятся гораздо менее успешными, чем те, кто не тратит на это время.

 

Может показаться, что это происходит потому, что наше могучее образование до сих пор ориентировано на науку. Но и на науку оно тоже не ориентировано! Студенты, которые отучились в наших ВУЗах,  не могут быть учеными, так как наука сейчас стала другой. В современной науке необходима коммуникация, она состоит из проектов, в которых небходимо управлять ресурсами, временем, финансами и поддерживать эффективное общение со многими научными и производственными центрами в России и за рубежом, для чего как минимум необходимо свободно знать хотя бы один язык. Студент западного ВУЗа по окончании его свободно говорит на двух или трех языках, кроме своего родного.

 

Про проектную деятельность вообще можно не говорить. Когда вы в последний раз видели студента, который готов рассчитать инновационное или научное открытие в виде проекта, обосновав, сколько специалистов какой квалификации, сколько ресурсов, времени, денег, в какой последовательности необходимо привлечь? А ведь это – базовый кирпичик соверменной науки! Она перестала быть умозрительной, она перестала быть дешевой, там играют и выигрывают научные коллективы и команды, которые знают не только предмет, но и отлично владеют навыками проектного менеджмента! Диплом, который пишется сейчас, является лишь научным сочинением, индивидуальным наброском, который характерен скорее для художника, чем для современного ученого. И наши ВУЗы делают все, чтобы из них больше никогда не вышли новые Королевы, Келдыши, Курчатовы – научные менеджеры, которые не только великолепно знали свой предмет, но и могли организовать работу огромных коллективов ученых и инженеров!  

 

Что ж, ответят мне, наверное, это происходит потому, что наше образование недофинансировано. И это – тоже ложь! Большинство образовательных программ платное, в институты приходит достаточно инвестиций от государства и грантов. А взятки, которые вымогают из студентов на поступление и пересдачи уже стали привычными сюжетами в новостях.

 

Многие ВУЗы, стремясь заработать побольше денег, открывают факультеты менеджмента, маркетинга, финансов. И опять обманывают молодежь, так как не дают никакой практической подготовки, да и теоретическая – не только несовременная, но и не системная. Из достаточно большой их части до сих пор выходят не менеджеры, а студенты, которые читали о менеджменте. Они не способны после образования ни организовать свою компанию, ни взять на себя ответственность за часть бизнеса и возлавить ее. Это видно по тем людям, которые приходят в компанию с рынка. Еще как-то лучше ситуация с юристами и бухгалтерами, они после ВУЗа хотя бы понимают, о чем им говорят. Маркетинг, производство, продажи, ИТ, HR – единичные исключения в виде собственно талантливых студентов подтверждают правило: образование не работает.

 

Студенты идут в ВУЗы, тратят деньги, и тратят пять лет своей короткой российской жизни, чтобы потом еще пять лет ничего не зарабатывать. А ведь деньги молодым нужны тогда, когда они молодые. Образование должно быть таким, чтобы за три года учебы бакалавр обладал такими знаниями и навыками, которые бы стоили на рынке труда как минимум 2000 долларов в месяц, чтобы  магистр после 5 лет обучения – смог получать 4000 – 6000 долларов, быть признанным руководителем, хотя бы среднего звена. Для этого надо сделать одну простую вещь – изменить образовательные программы таким образом, чтобы вся совокупность знаний, которая не нужна для зарабатывания денег – физика, математика, история, философия и прочие – преподавалась потом, когда у состоявшегося специалиста появится время и желание их изучать. Знания и навыки для того, чтобы уверенно начинать дорогу в жизнь, человек должен получать с начала обучения. И с самого начала студента необходимо обучать искусству общения, применения даже небольшого количества знаний в команде для достижения цели.

 

Проучившись в институте 2 – 3 года молодой человек должен иметь возможность заслуженно зарабатывать деньги для того, чтобы содержать семью, получить под свои знания и зарплату кредит на квартиру или чтобы некоторое время продолжать обучение с отрывом от производства. Человек, который приходит из института в компанию, должен быть готовым высококвалифицированным специалистом или менеджером, а не мальчиком на побегушках, это он должен учить остальных и показывать им пример работы, а не наоборот. На Западе выпускник ВУЗа – это зарплата и признание, в России – это бедность и разочарование.

 

Каков парадокс! Лично отдельные профессора и доценты заслуживают уважения за свой труд, и все же система, в которой они работают, не заслуживает ничего, кроме презрения. Как могло произойти такое, чтобы результат работы огромного количества умнейших людей стал национальным позором? Почему ничего не меняется? Жизнь идет, министерство платит деньги ВУЗам, институты и университеты продают нам и нашим детям красивую картинку будущего,  молодежь поступает в них, выбирает свою дорогу в это прекрасное дипломированное завтра. Для того, чтобы опять и опять оказаться обманутой и разочарованной. Самое страшное, что этой ситуации не видно конца. Студенты не имеют жизненного опыта и разумности, чтобы потребовать изменения системы своего образования, а преподавателей и чиновников министерства образования текущая ситуация, видимо, полностью устраивает. Вместо того, чтобы готовить кадры для бизнеса России, высшее образование готовит интеллектуальный полуфабрикат для Европы и Америки, негодный для внутреннего употребления.

 

При этом эту проблему уже решили или решают многие страны мира. Решение не настолько сложное и лежит на поверхности. Для повышения качества образования и востребованности студентов бизнес должен заказывать продукт в ВУЗах, хотябы не в научных, а в отраслевых. В преподавательских советах должны появиться не только кабинетные ученые, а и действующие бизнесмены-практики, которые бы оказывали влияние на формирование программ и оценку учебного процесса, для этого должен появиться механизм «покупки» студентов, от которого бы зависела зарплата руководства ВУЗов.

 

Жизнь – это дорога, как говорят в Латинской Америке. Если это так, то современное российское образование – это тропинка, ведущая в тупик. Это – плата за собственную несостоятельность в жизни. Это – потерянное время и деньги. И для себя, и для бизнеса, и для страны. Это – 5 лет интеллектуальных упражнений, после которых большая часть молодежи работает за копейки и не по своей специальности, да еще и плохо работает. Это – фабрика «вшивых интеллигентов». Современное российское образование – это паразит, высасывающий молодость и деньги из молодого поколения, инвестиции из государства, ресурсы из бизнеса. Благодаря ему мы ежегодно теряем тысячи голов студентов, уезжающих на Запад для получения нормального образования, которое дает профессию для жизни и основание для дальнейшего развития. Это демографический насос, выкачивающий из страны самое ценное – умную и энергичную молодежь. Современное российское образование – это дополнительный никем не учитываемый налог для бизнеса, одна из главных причин его неконкурентоспособности, тормоз развития экономики. И пока оно такое, как сейчас, мечты о достойном месте России в мире, о построении конкурентоспособной инновационной экономики являются бесплодными и напрасными.

 

P.S. Написанное выше я смогу повторить лично разным аудиториям читателей.